Парейсон Луиджи

Парейсон Луиджи
\
Личность как орган истины
\
Жизнь и сочинения
\
    Луиджи Парейсон родился в г. Пиаско (Кунео) 4 февраля 1918 г. Философию изучал в Турине и в 1939 г., будучи учеником Августа Гуццо, выступил по поводу тезисов Карла Ясперса. Некоторое время он преподавал в Павии, затем в Турине. Академик, член Международного института философии, Парейсон с 1956-го по 1984 г. был редактором журнала «Эстетика». С 1985 г. под его началом выходил «Философский ежегодник». Парейсон умер в 1991 г.
    Среди его работ назовем следующие: «Философия существования и Карл Ясперс» (1940), «Очерки по экзистенциализму» (1943), «Экзистенция и личность» (1950). Фейербах и Кьеркегор критиковали Гегеля еще до того, как понятие тотальности исторического процесса в его необходимости обнаружило свою полную несостоятельность. Фейербах показал, что история, прежде чем стать историей духа, сначала является историей материальных нужд и запросов. Кьеркегор показал, что индивид как «synolos» не сводим к законам фатальных процессов. Но даже если Гегель ошибался, нельзя думать, что христианство — уже пройденный момент в истории человечества. Принимая за основу мысль Кьеркегора, Парейсон, вопреки гегельянству, выдвигает принцип онтологического персонализма, в рамках которого личность — сущностное окно в бытие, орган истины.
    Разработку темы интерпретации и истины мы находим в работе «Истина и интерпретация» (197), где Парейсон выступает как защитник автономии философии против ее вырождения в сциентизм, фидеизм и социологизм.
    Свои эстетические идеи Парейсону удалось выразить в работах: «Эстетика. Теория формирования» (1954), «Теория искусства» (1965), «Проблемы эстетики» (1965), «Беседы об эстетике» (1966). Типичная характеристика искусства — формирование, отливка, это и выдумка, и производство, и творение, т.е., по выражению Парейсона, «делание в процессе изобретения способа делания». Это вместе с тем внедрение в физическую материю на основе сугубо индивидуального правила, в соответствии с которым произведение искусства явлено на свет, чтобы ее, материю, дополнить и облагородить. Эту идею мы находим в работах «Система свободы» (1965) и «Философия свободы» (1989).
\
Историческая условность, личностное начало в спекулятивная ценность философии
\
    Если философия всегда исторически обусловлена, то как возможно философствование? Как совместить историческое сознание с требованиями спекулятивной созерцательности, бескорыстного знания? Можно ли еще говорить об истинной ценности философии после столь «щедрых» разоблачений Гегеля, Маркса, Ницше, Фрейда, Дильтея? Несть числа доказательствам исторической, материальной, идеологической ангажированности, констатирует Парейсон во введении к четвертому изданию «Экзистенции и личности». Признавать сущностную множественность философского знания не значит ли компрометировать целостность истины? Возможно ли плюралистическое, но не релятивистское понимание истины? Какой должна быть точка зрения, позиция, открывающая продуктивную перспективу диалога, что позволяет нам удержать единство истины во множестве ее возможных формулировок?
    Отвечая на эти вопросы, Парейсон стремится избежать релятивистского понимания философии как идеологической концептуализации исторических условий существования, равно и догматизма, вечный грех которого — монологизм закрепощенного сознания. Как продукты распада (криптогегельянства) рассматривает Парейсон философские интерпретации, ориентированные на невоспроизводимость непроницаемых в своей уникальности ситуаций. Впрочем, крах идеи тотальности и однолинейности исторического процесса вовсе не доказательство в пользу софистики и релятивизма. Необходимо реальное признание трех начал в их продуктивном синтезе: исторической условности, спекулятивной ценности философии и личной ответственности ученого. Философия, по Парейсону, есть одновременно выражение духа времени и личностного и спекулятивного начал в их максимальной ценности.
\
Единство философии как «конфилософия»
\
    Философия, конечно, дает образ времени, но не ограничивается им. В противном случае бессмысленно было бы говорить об ее автономии. Слишком плотное сближение с временной горизонталью рождает, как правило, беспозвоночный тип прагматика и одномерного человека. Дух времени всегда присутствует в философии не столько потому, что она вписана в рамки своей эпохи и несет печать породившей ее истории, сколько благодаря некоему историческому вызову, ответ на который дает философ, углубляясь в свой неповторимый исторический опыт. Кристаллизуя его, философ занимает определенную позицию по отношению к событиям. Так его философия становится слепком эпохи.
    В то же время любая философия личностна как интерпретация. В самом деле, можно ли исследовать бытие, не интересуясь самим собой как частичкой этого бытия? Только если допустить, что сам философ не есть нечто живое и присутствующее. Если же это не так, то каждое суждение философа как живого и присутствующего во времени становится актом мужества. Исследовательская работа, будучи честным самоотчетом, не может не менять ученого-философа изнутри, она не оставляет возможности для равнодушия и мелочных уловок. И если верно, что философия зиждется на личностной интерпретации, то, стало быть, она по неизбежности множественна Но ведь истина уникальна; она одна, либо ее нет. Все так, соглашается Парейсон, нет многих истин, но есть истина других в том смысле, что одна и та же истина является предметом поиска не одного, но многих умов. А это значит, что персонализм предлагает считать несостоятельными претензии любой философии, объявляющей себя единственно правильной, с правом на абсолютную истину.
    Общезначимая истина не может быть предметом собственности или чем-то у кого-то отвоеванным: она присутствует в каждом мыслящем существе как настоятельное требование неотступно искать истину и как норма, ограждающая от лжи. Истина одна, философий много. Если и возможна одна философия, то это та, в лоне которой многоголосие не вырождается во взаимопоношение. Философская мозаика сегодня, полагает Парейсон, менее всего похожа на ласкающий взгляд спектакль, где респектабельные «комильфо» то говорят, то молчат со значением. Скорее это баталия, где даже в ситуации «стенка на стенку» никто не претендует на последнее слово. Этот непрерывный и интенсивный диалог поименован Парейсоном «конфилософией».
    Конфилософия не артикулируется в терминах необходимости и неопределима особыми модусами, она лишь озвучивается в полифонии, ее основа — свободная, благодатная и неиссякаемая бесконечность, непредсказуемая в своих поворотах. Так рождается формула: единство философии — во множестве ее голосов. Каждый голос ведет свою «мелодию», но будучи сам открыт и бесконечен в собственной определенности, признает самоценность и полную автономию других.
\
Онтология неиссякаемого против мистицизма невыразимого
\
    Понятие интерпретации объясняет изначальную солидарность истины и личности. Экзистенция — это личность. В своей особости она становится голосом откровения истины, уловляемой в собственной перспективе. «Всякое человеческое отношение, — говорит Парейсон в "Истине и интерпретации", — идет ли речь о познании или действии, об искусстве или личных связях, об историческом познании или философской медитации, всегда имеет характер интерпретации. Этого не могло бы быть, если бы не сам характер отношения бытия с тем, что внутри него, — с человеком. Именно в нем обнаруживается родовая солидарность бытия с истиной. В истине нет ничего, кроме интерпретации, а интерпретация всегда толкует об истине».
    Голос истины личностей просто потому, что человек — существо истолковывающее, дознающееся. Всякий из нас выбирает, быть или не быть: быть в истории и даже самой историей, слившись с ее обстоятельствами, — либо иметь историю, а значит, дать ей неповторимое и незабываемое раскрытие; быть продуктом — или «живой перспективой истины», ее «онтологическим и личным экспертом», способным к подлинному бытию. Поскольку истина не может быть объектом собственности в ее всеобщности и определенности, она необъективируема и неостановима. Именно потому она проявляется в разнонаправленных перспективах и неотождествима ни с одной из них в отдельности.
    Часто видение этой сказочной «жар-птицы» заканчивалось «мистическим молчанием». Многозначительный «силенциум», «мистицизм неизреченного», мог бы сойти за эквивалент необъективируемости истины, если бы не был заурядным рационализмом наизнанку со всеми признаками романтической ностальгии по этому культу. Под покровом «силенциума» в безопасной нише укрывался не один горе-философ с хорошо знакомой логикой «все или ничего», пеняя на реальность, не желающую соответствовать его претензиям. Но истина всегда выше самых изобретательных формулировок. Бытие нескончаемо, слово не то чтобы маломощно, оно — иное по своей природе.
    Истина не Гераклитова дева, что любит прятаться. Скорее она искусительница, подогревающая к себе интерес и провоцирующая охотника к самодезавуации. Сказать, что истина — чистая неизреченность, значит ничего не сказать. Возможно, она — излучение смыслов, значимость которых нарастает не по мере обесценения слов, но по мере «трансвалютации», переоценки самой истины. Эта характеристика более продуктивна
\
Бог философов и Бог в религиозном опыте
\
    Проблема зла и онтология свободы заинтересовали Парейсона на закате жизни. Объективистски ориентированная философия трактует Бога в прямолинейной проекции, полагает он, произнося имя Божие всуе. Вернуть ему смысл можно, если прибегнуть к мифу, религиозному опыту. Бог, как не раз уже было замечено, не объект доказательств, за Ним стоит радикальный выбор. По вопросу о существовании Бога позиция философии — невмешательство. Вопрос осмысленности жизни или ее абсурдности — не философская проблема. Нет Бога философов, зато Он дан в религиозном опыте, Бог живой и животворящий: «In manus tuas commendo spiritum meum... in te, Domine, speravi: non confundar in aetemum».
\
Сокровенный язык мифа
\
    Беспомощность философских понятий о Боге не означает, что их нельзя найти в других сферах мышления. Более адекватными религиозному опыту представляются Парейсону поэтические символы и антропоморфные мифические образы, которые можно найти, например, в теофаниях Гесиода и в псалмах, в рассказах «Бытия» и «Апокалипсисе».
    Казалось бы, язык мифа и поэтический язык плохо приспособлены к неантропоморфным понятиям метафизики. Парейсон переворачивает это привычное нам представление: именно метафизика грешит антропоморфизмом, а вовсе не миф. Понимать Бога как бытие, первоначало, причину, разум, ценность, благодать, провидение — значит приписывать Ему атрибуты, взращенные человеческим умом. Абстрактные и утонченно рафинированные в своей возвышенности, они не перестают быть антропоморфными. Иначе дело обстоит с мифом. Его символические образы, именно благодаря своей чувственности, отличны от Божественного и оптимально выразительны по логике контраста. Ведь изначально признана их неадекватность, а это признание и есть порыв к искуплению.
    Таким образом, если подлинный Бог открыт лишь в религиозном опыте, далеком от философских теорем, то как только возникает необходимость пользоваться языком, более уместен не язык доказательств, а язык чувственных образов и форм, о которых заранее известно, что к Божественному они отношения не имеют.

Западная философия от истоков до наших дней. - "Петрополис".. . 1994.

Смотреть что такое "Парейсон Луиджи" в других словарях:

  • ПАРЕЙСОН Луиджи (1918-1991) — итальянский философ. Академик, член Международного института философии. Основные сочинения: Философия существования и Карл Ясперс (1940), Очерки по экзистенциализму (1943), Экзистенция и личность (1950), Эстетика. Теория формирования (1954),… …   История Философии: Энциклопедия

  • ПАРЕЙСОН — (Pareyson) Луиджи (1918 1991) итальянский философ. Академик, член Международного института философии. Основные сочинения: ‘Философия существования и Карл Ясперс’ (1940), ‘Очерки по экзистенциализму’ (1943), ‘Экзистенция и личность’ (1950),… …   История Философии: Энциклопедия

  • ПАРЕЙСОН — (Pareyson) Луиджи (1918 1991) итальянский философ. Академик, член Международного института философии. Основные сочинения: «Философия существования и Карл Ясперс» (1940), «Очерки по экзистенциализму» (1943), «Экзистенция и личность» (1950),… …   Новейший философский словарь


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»